В. Маяковский – Сочинения в двух томах, т. 2

МаяковскийКогда начал читать, подумал, что по впечатлениям все пойдет параллельно первому тому: вначале яркая образная избыточность, сосредоточенность на себе, собственных чувствах (поэмы «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Владимир Маяковский», «Люблю», «Про это»), потом революционный пафос, брызганье слюной («150 000 000»), агитация и сатира, направленная против «отдельных проявлений». Но у Маяковского нашлось и чем меня удивить – я имею в виду в первую очередь фантастические события в сатирических пьесах «Клоп» и «Баня», а также неожиданно интересные (особенно после малоинтересной прозы из первого тома) статьи.

Самый запомнившийся образ из раннего – развернутая метафора человека (лирического героя), охваченного чувствами, который уподобляется зданию, охваченному пожаром, в котором из окон вываливаются проститутки. Самое неприятное впечатление – апофеоз насилия и классовой вражды в поэме «150 000 000» и других. Ненависть к чужакам (а именно к Америке), обязательное присутствие в общественном сознании образа врага, фанатичная вера в собственную правоту, готовность проклинать и уничтожать, даже вопреки фактам, здравому смыслу и даже во вред себе, – думаю, все эти бичи советско-российского менталитета закладывались (или основательно закреплялись) как раз в тот период – при активном участии Маяковского.

Читать далее

Реклама

В. Маяковский – Сочинения в двух томах, т. 1

В. Маяковский – Сочинения в двух томахДавно хотел почитать этот двухтомник, чтобы составить окончательное мнение о творчестве Маяковского. Я считаю, это уникальный поэт, потому что ему удалось из разрозненных исканий футуризма и революционного пафоса разрушения собрать свой стиль, который, будучи одновременно цельным, доступным, узнаваемым и новаторским, не имеет себе равных во всем XX веке. Дойдя до раздела со стихами, я был поражен тем, какие яркие стихи автор выдает с самого начала, и думал: то ли еще будет! Ядовито-выпуклые пейзажи и титанические порывы как будто сулили невероятные поэтические прозрения в дальнейшем.

Но все оказалось не так. Уже в 1917–1918 гг. Маяковский, захлестнутый волной революционного энтузиазма, ставит несколько очередных экспериментов, суть которых – в сближении с народом (причем это никак не потакание вкусам толпы, а скорее попытки сконструировать принципиально новое искусство, понятное широким массам и способное увлечь их), а также в стремлении активно преобразовывать реальность словом. Читая дальше, начинаешь сознавать, что перед тобой одни агитки, что это не просто такой подраздел, а закостеневший, навсегда усвоенный творческий подход и что другого уже не будет. Мол, у буржуев все плохо, у нас в основном хорошо, хоть есть недоработки, зато, если высоко нести знамя Ильича, то будет совсем хорошо и они там лопнут от злости.

Читать далее

Скандинавские сказки

Скандинавские сказкиВ основном это беспорядочное смешение расхожих сказочных схем (иногда настолько беспорядочное, что в отсутствие убедительной мотивации действий героев и логики развития событий сюжет просто распадается). Здесь и «Сивка-бурка», и «Конек-горбунок», и «Сказка о попе и работнике его Балде», и «Золотая рыбка», и «Принцесса на горошине», и «Румпельштильцхен». Попадаются интересные и неожиданные варианты известных сказок и отдельных мотивов.

Есть и некоторые прежде незнакомые схемы и мотивы. Например, во многих исландских сказках рассказывается о женщине, прошедшей неизвестно откуда, которая живет на хуторе, исправно работает на хозяина, но на Рождество не ходит со всеми в церковь, а куда-то исчезает – как выясняется, посещает свою семью в царстве аульвов (эльфов). Над ней тяготеет проклятие, и снять его можно, только если кто-то отважится выследить ее, что в итоге и происходит.

Еще один интересный мотив, повторяющийся как минимум дважды: дьявол помогает герою, но счастье того омрачается тем, что его друг кончает с собой из зависти (а убедительнее было бы, если бы друг убивал самого героя).

Читать далее

Х. Ли, «Убить пересмешника»

Х. Ли, «Убить пересмешника»Никогда особо не интересовался этой книгой. Но на этот раз она мне попалась как раз после того, как кум сказал, что прочитал ее (а он редко читает что-либо, кроме фантастики) и остался в восторге.

Его особенно впечатлило то, как автор рассказывает о серьезных вещах через призму восприятия восьмилетней девочки. Он считает, что фильм хорош, но книга не в пример лучше, потому что фильм показывает картинку и не может поместить зрителя в сознание ребенка так, как это делает книга, написанная от лица этого ребенка.

Я передаю здесь его слова потому, что от себя могу сказать то же самое. Спокойное здравомыслие Аттикуса в сочетании с безошибочным нравственным чувством и инстинктом педагога создают потрясающий образ отца простого, по сути, человека, не ханжи, не педанта и не гордеца.

Читать далее

Ш. Бронте, «Джен Эйр»

Ш. Бронте, «Джен Эйр»Удивительная книга! Мне очень понравилась. Наверное, я прочитал ее в правильное время, в том возрасте, когда смог оценить (предполагаю, что раньше могло бы выйти иначе).

Главное для меня в книге – то, что она о женщине, которая «тоже человек». Разительный контраст с «Гордостью и предубеждением», в котором мир женщины ограничен посиделками в гостиной и мечтами о богатом женихе.

Джен Эйр – это прежде всего личность, живая, деятельная, мыслящая, волевая. Даже когда она следует предрассудкам века (отказывается от счастья с любимым, образно говоря, из-за штампа в паспорте), она все равно проявляет свой характер, отказываясь от пассивной, зависимой роли.

Читать далее

И. Пинтосевич, «Ставь цели!»

И. Пинтосевич – «Ставь цели»Я думаю, здесь, как и в случае с другими книгами по личностному развитию, например The Fine Art of Small Talk, главное заключается не в конкретных методиках и приемах, а в общем посыле – если хочешь осмысленной жизни, не плыви по течению, а ставь цели и старайся достичь их.

Любопытной неожиданностью стала религиозность автора, не мешающая, впрочем, ему быть, насколько можно судить, практичным и терпимым человеком.

М. Пришвин, «Лесная капель» (повести и рассказы)

М. Пришвин – «Лесная капель»Ожидал чего-то совершенно иного. Думал, что советские певцы природы – это эскаписты, внутренне протестующие против «линии партии», но не могущие высказать свой протест прямо. В Пришвине я, напротив, усматриваю автора, который ставит свои наблюдения над природой и людьми на службу советскому мифотворчеству. Чего стоит одна мысль о том, что русский человек должен сказать всему миру слово некой новой правды. Это же почва для нынешнего бессмысленного и беспощадного российского мессианства!

Когда автор говорит о любви к природе, попутно упоминая, как он подстрелил то одного, то другого, это напоминает Оруэллово двоемыслие. Все равно, что серийный убийца рассказывал бы о красоте своих жертв, излагал бы философские идеи, которые они ему навевают, и призывал бы хранить и приумножать человеческий фонд для будущих поколений маньяков.

Читать далее