В. Маяковский – Сочинения в двух томах, т. 2

МаяковскийКогда начал читать, подумал, что по впечатлениям все пойдет параллельно первому тому: вначале яркая образная избыточность, сосредоточенность на себе, собственных чувствах (поэмы «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Владимир Маяковский», «Люблю», «Про это»), потом революционный пафос, брызганье слюной («150 000 000»), агитация и сатира, направленная против «отдельных проявлений». Но у Маяковского нашлось и чем меня удивить – я имею в виду в первую очередь фантастические события в сатирических пьесах «Клоп» и «Баня», а также неожиданно интересные (особенно после малоинтересной прозы из первого тома) статьи.

Самый запомнившийся образ из раннего – развернутая метафора человека (лирического героя), охваченного чувствами, который уподобляется зданию, охваченному пожаром, в котором из окон вываливаются проститутки. Самое неприятное впечатление – апофеоз насилия и классовой вражды в поэме «150 000 000» и других. Ненависть к чужакам (а именно к Америке), обязательное присутствие в общественном сознании образа врага, фанатичная вера в собственную правоту, готовность проклинать и уничтожать, даже вопреки фактам, здравому смыслу и даже во вред себе, – думаю, все эти бичи советско-российского менталитета закладывались (или основательно закреплялись) как раз в тот период – при активном участии Маяковского.

Понравилась поэма «Владимир Ильич Ленин», хотя, конечно, не своим предметом, а тем, как она написана – зрелым, выработанным стилем, без гигантомании «Владимира Маяковского» и неубедительных лирических проседаний поэмы «Люблю».

Очень понравилось, как написана «Мистерия-буфф», хотя ее идеи мне совершенно чужды. Более того, я считаю, что как раз таким отношением – принципиальной неготовностью договариваться и идти на компромиссы (Соглашатель, то есть примиритель, в пьесе – карикатурный антигерой) – советская идеология и вырыла себе яму, в которой в конце концов оказалась (в отличие от социализма, монархизма, христианства и прочих, которые продолжают жить и обновляться).

«Мистерия-буфф»Последние две пьесы для меня в творчестве Маяковского стоят особняком. Прозаическая речь, критика советской действительности (хотя в понимании автора, наоборот, пока «недостаточно советской»), фантастика, утопия – все это плохо согласовалось с моим представлением о творчестве этого поэта. Зато хорошо вписалось в литературный контекст той эпохи – налицо параллели с творчеством Булгакова и А. Н. Толстого. Многие фрагменты очень смешные, например про сельдей-«дельфинов». Зато композиция меня не удовлетворила, пьесы, собранные из разнородных частей, в памяти распадаются.

Если в художественных произведениях Маяковский неизменно рисуется, выстраивает нужный портрет автора, то в статьях предстает «с человеческим лицом», хотя и не всегда. Статья о смерти Блока поразила своей емкостью и идейной цельностью, хотя, естественно, к политическим пристрастиям Маяковского я отношусь резко скептически. Тронуло любовное отношение к Хлебникову, хотя его ненаучные словесные изыскания, к которым Маяковский относится с уважением, не выдерживают критики. Приятно было читать где-то, как Маяковский цитирует Северянина и пишет, что Бальмонт прежде был большим поэтом, хоть потом и «выродился», притом что обоих он раньше упоминал не иначе как с презрением.

Да и вообще, по моим наблюдениям Маяковский был гораздо больше укоренен в традиционную культуру, чем принято считать, просто творить пытался нечто новое. Забавно, когда в статье «Как делать стихи» он сначала утверждает, что не знает никаких силлабо-тонических метров, а затем пеняет какому-то поэту за использование четырехстопного амфибрахия.

А вообще, эта статья, мне кажется, очень важна. Я не встречал других материалов, в которых автор бы так спокойно описывал весь творческий процесс от поиска темы до выбора рифм и так далее, сознательно разрушая всю ту таинственную «магию», которую в нем видят читатели и которой сами поэты инстинктивно стараются прикрыться. Этот ореол настолько впечатался в наше сознание, что, когда мы видим в стихах признаки «работы» (означающие, что стихотворение было постепенно придумано, а не ниспослано свыше в окончательном виде), это воспринимается как кощунство. Помню, как я плевался, прочитав у Пушкина: «Читатель ждет уж рифмы „розы“; На, вот возьми ее скорей». Идеи о социальном заказе (который можно трактовать шире – и как внутренний, духовный заказ в том числе), о том, что поэт не следует правилам, а сам создает их, – все это во мне живо отзывается.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s